Самое важное место в любом доме

Самое важное место в любом доме – это … не угадали, самое важное место в любом доме это чердак. Там конечно много грязи, пыли и пауков, но зато там хранятся такие потрясающие и совершенно бесполезные вещи! У нас на даче на чердаке покопавшись можно найти патефон (такой супер проигрыватель, работающий от ручки сбоку и иголки к которому нужно было регулярно точить специальной точилкой). Да ни одна стереосистема не осилит звучание волшебной песни из детства «Когда б имел златые горы…». А двухведерный медный самовар! Вы представляете, сколько народу можно напоить чаем из него? И наплевать, что вместо пирожных просто кусочки хлеба с вареньем. Вам никогда не понять, пока не попробуете, как пахнет чай на шишках из этого самовара…. А еще два кованых купеческих сундука, полных чьего-то, какого-то дореволюционного приданого – платьев с кринолинами и шляпок с перьями… Напялив их поневоле превращаешься в принцессу. И грезится принц на белом коне спасающий, хм, хотя бы вот от этого жуткого чудовища в углу на троне. Правда, если подойти поближе это вовсе не чудовище, а матрас набитый прошлогодним сеном, с прошлогодним запахом прошлогодних трав. Наверное на нем можно увидеть прошлогодние сны… А трон – это вовсе не трон, а старое резное кресло. Оно слегка разваливается, но на его спинке до сих пор можно прочесть витиеватую надпись «Доктору N от благодаръных пациентов на 50-летие». Я даже и не знаю, кто был этот доктор и как это кресло попало на наш чердак, но видимо доктор он был неплохой, потому что кресло большое, удобное и красивое. Кстати о патефоне – покопавшись в сундуке можно найти и пластинки к нему. Вот только интересно ли вам слушать про чью-то Машу у самовара и про прекрасную маркизу у которой все хорошо. Хотя оперу «Евгений Онегин» с Шаляпиным я бы послушала, только пластинки менять часто надо – их 45 штук. А поближе и история более близкая – самоварчик уже электрический, его вытеснил на чердак пластиковый чайник, который похоже скоро тоже займет место рядом… Фотографии, дневники, письма… Имена и лица все более узнаваемы. Вот молодая стройная женщина с кудрявым веселым юношей странно похожие на мою бабушку с дедушкой, а на руках у них щекастый младенец. Боже да это же моя мама! А вот уже и еще ближе – школьный дневник, где иногда красных чернил больше чем синих и который страшно показывать слабонервным, а дальше в папочках аккуратные институтские лекции, где шутник, сосед по парте изрисовал все поля страшными рожами – уже мои. Барби со стрижеными волосами и крашеный зеленым фломастером медведь – шуточки уже моей дочки, а полуразрушенная железная дорога с самопальным паровозом невероятной конструкции, до этого бывшим вертолетом – творение моего сына. И еще бумажки с корявыми буковками – записочки, первые послания написанные рукой моей дочки, брату, лежащему в больнице, куда его навестить ее не пускали – героические доказательства семейной привязанности, иногда уже забываемой в разборках двух уже почти – почти взрослых детей…
Иногда вдруг возникает шальная мысль, зачем мы все это храним, кому это нужно. Все это занимает кучу места, лежит и пылится. Ведь есть же официальная история – парадные фотоальбомы с пресными неизменно улыбающимися портретами, официальные документы…
Но нет, я опять вытру пыль на чердаке и сохраню все мои сокровища и надеюсь, что мои дети сохранят и приумножат их тоже, потому что не один документ не сохранит запах травы и озорную улыбку нашкодившего ребенка, вкус кусочка белого хлеба с черносмородиновым вареньем и восторг от первой рыбы, или точнее, рыбешки, пойманной на крючковатую палку, валяющуюся в углу чердака, именовавшуюся в детстве гордо – удочка…
Вот только забираться на чердак с возрастом становится небезопасно - лестница старая, шаткая…